Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Слеза

Пани Ирена.

Она появилась в моей жизни на редкость не вовремя.
Это была моя новая жизнь, и мой первый день на новой работе. И то и другое меня не радовало, и мне, как воздух, нужно было сочувствие. Или хотя бы доброе слово. Или хотя бы немного симпатии.

А она обдала меня, как холодной водой, взглядом ярко-голубых глаз. А потом ошпарила, как кипятком, разными "приятностями" в мой адрес. Ей нужно было ее снотворное. Ее доктор был в отпуске. До закрытия оставалось 15 минут. Она только что вспомнила, что ее снотворное закончилось. И, как она выразилась, из-за какой-то "нефтяной морды" (это обо мне), она не собирается всю ночь не спать.
Для тех, кто не живет в Израиле: нефтяной мордой снобы-ашкеназы обзывают живчиков-марокканцев.

До "морды" я безропотно выслушивала все ее любезности, как велят профессиональная этика, и элементарное благоразумие. "Морда" заставила меня все расставить по своим местам. Я поблагодарила ее за любезность на ее родном языке. И сказала, что такой пани, как она, такие выражения не подходят. Она похлопала своими льдинками в красиво накрашенных ресницах, повернулась на лакированных каблучках, и отправилась к дежурному доктору. Слишком хорошо зная, что такое бессонная ночь, я подождала, пока она вернулась с рецептом. Она посмотрела на часы, и поблагодарила.
А на следующее утро на работе меня ждало блюдечко с крошечным эклером.

Она - красавица. У нее тонкое холеное лицо, хорошая косметика, и фантастические бриллианты. У нее прекрасная фигура. Она одевается в европейских бутиках. Я ни разу не видела ее в брюках. Она водит фольксваген и курит сигары. Кроме родных польского и идиша, а также немецкого и французского, она хорошо знает и русский. Особенно ту его фольклорную часть, которую изучают на этапах следования в Сибирь. Она говорит на иврите медленно, с характерным для поляков тяжелым пафосным акцентом.

Она рассказала мне о своей жизни. О большом доме, который пах булочками с изюмом каждый день, а не только в субботу. О братиках и сестричках. О родителях. О любимом муже и двух детках. О том, как все они ушли в войну. Как она хотела уйти за ними, и как ей не дал этого сделать человек, который любил ее еще в школе. Он переправил ее через границу, к своим родственникам, во Львов. И там она провела всю войну, даже не прячась. Светлые волосы и природная гордыня сделали ее неуязвимой.

Рассказала о красотах Сибири, и о долгом пути в Израиль. О молодом киббуцнике, за которого вышла замуж "из-за его достоинств". Кроме достоинств, молодой муж ее ничем не порадовал. Он с головой бросился в компартийную карьеру, а красавицу-жену стал попрекать ее буржуазностью, возрастом, и плохим знанием иврита. Однажды, найдя в своей постели храпящую "пишерке", пани Ирена ее растолкала, заставила помочь собрать и вынести чемоданы (!), и покинула киббуцника.

Она приехала в Тель-Авив, пришла в мэрию, предъявила билет члена гистадрута, и потребовала квартиру. Но еще раньше большому начальству позвонил обиженный партийный киббуцник, поэтому квартиру пани Ирене дали не в Тель-Авиве, а далеко, в деревне. В театры и рестораны приходилось идти пешком полтора часа.
Деревня и сейчас называется Рамат-Авив...

Я очень любила пить с ней кофе в обеденный перерыв. Еще бы, она рассказывала мне столько интересного, что мои собственные беды казались мне не такими уж и бедами. И она говорила, что у меня - профиль, как на византийской монете. Она знала, что говорила - византийские монеты у нее были.
И мужчины у нее были всегда, всю жизнь. Только, после киббуцника, она обязательно интересовалась не только количеством наследников и материальными обстоятельствами нового друга, но и его политическими взглядами.
Последний в ее жизни друг был очень болен, и пани Ирена забрала его к себе, преданно ухаживала за ним, лечила, приглашала к нему врачей и медсестер домой, и не отдала в больницу.

Я устала от многочасовых поездок на работу. У меня не оставалось времени жить. Я поменяла работу, чтобы далеко не ездить.
И Пани Ирена исчезла из моей жизни. А я часто ее вспоминаю. Особенно, ее хриплый голос, ее циничные пассажи, и ее неожиданно добрый юмор. И ее звонкий, как у девчонки, смех.

Недавно мне сообщили, что она смеется теперь на небесах. Если, конечно, туда не позвонил ее киббуцник...

Ей было 98 лет.
Фортункс

Вспоминая Сочи.

...цать лет назад, в августе, в Сочи, шел проливной дождь. Отдыхающие прятались кто где, а в лобби гостиницы "Жемчужина" собралась толпа гостиничного народа, чтобы попить кофе, побродить по киоскам, и поиграть на денежку на "одноруких бандитах". Постепенно, близнецы-бандиты захлебывались жетонами и сдыхали, и поэтому образовалась очередь к единственному автомату, оставшемуся в живых. Наконец, подошла моя очередь, и я начала удобно устраиваться на вертящемся стульчике. Но не тут-то было! Меня довольно невежливо со стульчика согнали, и сказали, что если я - коза блондинистая вся из себя, то это не означает, что я могу лезть без очереди. Опускаю глаза на голос - передо мной, доставая мне чуть выше талии, стоит нечто с яйцеобразной головой, широкими плечами, и кроличьей задницей. Да, чуть не забыла упомянуть брезгливо-брюзгливое выражение лица. Наверное, он где-то там ждал очереди, а я его не заметила. Офонарев, испугавшись, и расстроившись, я безропотно покинула поле боя...
Я и до этого почему-то не любила его песни, и даже его формально красивый, "блатной" голос вызывал неприязнь. А после этого случая я просто его выключала, где бы не услышала.
И вот сегодня - проливной дождь, и опять он. На этот раз, к счастью, по телевизору. В передаче о талантах и поклонниках он рассуждал о современных эстрадных певицах, которые не ценят своих фанатов. Он прямо так и сказал: "Да коза двадцатитрехлетняя тут на усталость от поклонников жалуется"...