Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Na polu

О желаниях

(почта прислала)

...На задворках Вселенной находился один магазинчик. Вывески на нем давно уже не было - ее когда-то унесло ураганом, а новую хозяин не стал прибивать, потому что каждый местный житель и так знал, что магазин продает желания.

Ассортимент магазина был огромен, здесь можно было купить практически всё: огромные яхты, квартиры, замужество, пост вице-президента корпорации, деньги, детей, любимую работу, красивую фигуру, победу в конкурсе, большие машины, власть, успех и многое-многое другое. Не продавались только жизнь и смерть - этим занимался головной офис, который находился в другой Галактике.

Каждый пришедший в магазин (а есть ведь и такие желающие, которые ни разу не зашли в магазин, а остались сидеть дома и просто желать) в первую очередь узнавал цену своего желания.

Цены были разные. Например, любимая работа стоила отказа от стабильности и предсказуемости, готовности самостоятельно планировать и структурировать свою жизнь, веры в собственные силы и разрешения себе работать там, где нравится, а не там, где надо.

Власть стоила чуть больше: надо было отказаться от некоторых своих убеждений, уметь всему находить рациональное объяснение, уметь отказывать другим, знать себе цену (и она должна быть достаточно высокой), разрешать себе говорить «Я», заявлять о себе, несмотря на одобрение или неодобрение окружающих.

Некоторые цены (уcлoвия) казались странными - замужество можно было получить практически даром, а вот счастливая жизнь стоила дорого: персональная ответственность за собственное счастье, умение получать удовольствие от жизни, знание своих желаний, отказ от стремления соответствовать окружающим, умение ценить, то, что есть, разрешение себе быть счастливым, осознание собственной ценности и значимости, отказ от бонусов «жертвы», риск потерять некоторых друзей и знакомых.

Не каждый пришедший в магазин был готов сразу купить желание. Некоторые, увидев цену (уcлoвия), сразу разворачивались и уходили. Другие долго стояли в задумчивости, пересчитывая наличность и размышляя, где бы достать еще средств. Кто-то начинал жаловаться на слишком высокие цены, просил скидку или интересовался распродажей.

А были и такие, которые доставали все свои сбережения и получали заветное желание, завернутое в красивую шуршащую бумагу. На счастливчиков завистливо смотрели другие покупатели, судача о том, что, хозяин магазина - их знакомый, и желание досталось им просто так, без всякого труда.

Хозяину магазина часто предлагали снизить цены, чтобы увеличить количество покупателей. Но он всегда отказывался, так как от этого страдало бы и качество желаний.

Когда у хозяина спрашивали, не боится ли он разориться, то он качал головой и отвечал, что во все времена будут находиться смельчаки, готовые рисковать и менять свою жизнь, отказываться от привычной и предсказуемой жизни, способные поверить в себя, имеющие силы и средства для того, чтобы оплатить исполнение своих желаний.

А на двери магазина уже добрую сотню лет висело объявление: «Если твое желание не исполняется - оно еще не оплачено».
Фортункс

История бухарской уборщицы

Про иракскую уборщицу я вам уже рассказывала:
http://fortunca.livejournal.com/223744.html


А сегодня расскажу вам про Аймаджаль. Она очень красивая. У нее светлая кожа, темные брови вразлет, белоснежная улыбка, и зеленые раскосые глаза.
Это потому, что она метиска, ее мама - белорусская еврейка, а папа - азиат. Ее русский язык - очень правильный, без ошибок и акцента, и голосок журчит, как ручей. Она всегда старается мне помочь, и всегда желает мне хорошего дня. Иногда, это работает:)

У нее - шестикомнатная квартира, и уже есть внуки. А еще есть бриллиантовые сережки, и много-много родственников.

Когда-то давно, в Средней Азии, она была директором школы, и преподавала русский язык и литературу. Жила в большом доме. Носила много золота, и шелковые платья. Ее ценили и уважали. А сегодня она чистит туалеты с 6 до 19, и одета каждый день одинаково: брючки "три четверти", спортивная маечка, бейсболка, и кроссовки. Сережки она надевает не каждый день, а иногда, из уважения ко мне, я ее об этом попросила. За это я стираю подтеки дешевой хны с ее прекрасного лица. Она красится в темноте, рано утром, а потом бежит на работу, едва успев кое-как смыть краску. На самом деле, в ее квартире не шесть комнат, а пять. Шестая комната - это бывший солнечный балкон, который затемнили-застеклили, и превратили в супружескую спальню для хозяйки дома и ее мужа. А что же в остальных комнатах, спросите вы?
В спальне №1 живут дочка с мужем и двумя внучатами. В спальне №2 - сын с невесткой. В спальне №3 - бабушка №1. В спальне №4 - бабушка №2. А в салоне обязательно живут мужнины родственники, приехавшие в Израиль погостить. В кухне обычно никто не живет, но сейчас временно ночует сын соседей, которого выставили из дома за алкоголизм. Его просто пожалели, когда он спал на лавочке во дворе.
Она грустнеет и грустнеет с каждым днем, прямо на глазах. А однажды расплакалась, и рассказала мне всю свою жизнь. Как любила русского мальчика, и хотела за него замуж. Как родители ей это запретили, и быстренько выдали замуж за "своего", с которым она до сих пор с трудом общается. Как родила дочку в 17 лет. Как ухаживала за родителями мужа. Что выслушивала от его сестер. Как выращивала пропитание для всей семьи в своем огороде, курятнике, и загоне для овец. Как при этом училась в институте, а потом делала карьеру, добивалась уважения и почета. Как к ней относился ее муж, как требовал отчета по расходам. Как он работает на пол ставки, потому, что у него иногда печень побаливает. Как он находит ей подработки, и проверяет, а не купила ли она себе что-нибудь? А на ее зарплату покупает подарки для своей вечногостящей родни. Свою зарплату он откладывает. Куда - не говорит.
Я только обняла ее, но не знала, что ей сказать. Она не из тех, кто может уйти. Она - преданная мама, помогает детям выучиться, оплачивает сыну, дочке, и невестке колледжи. Она также не менее преданная дочка и невестка "Свекровка, конечно, много крови попила, но сейчас она старая, жалко ее".
Она, кажется, впервые в жизни, задумалась о самой себе. Всхлипывала, и повторяла: "На что жизнь ушла? Зачем? Все из-за одного хуя?.."


На картинке, слева направо:

Незамужняя, Замужняя, Разведенная

Zamujem-nezamujem
Главная

...Говорит по французски...

Сегодня мне сообщили, что его больше нет...

Месье Жак, мой босс в далеких ранних 90-х.
Алжирец, незаконнорожденный сын еврея-директора банка и мусульманки-служащей того же банка. В недельном возрасте был отдан матерью в семью отца, обрезан, и воспитан, как родной сын.

Когда уходили французские "оккупанты", вся семья была с почетом усажена на пароход, кроме Жака. Французы припомнили его исламское происхождение. Алжирцы припомнили происхождение еврейское, и оставаться дома было опасно. 16-летний Жак явился к рекрутеру Иностраного Легиона, и объявил себя 21-летним. О своих легионерских подвигах месье Жак никогда не распространялся. Сказал только, что выданных в Легионе "пhзеhватифф" хватило еще на половину его супружеской жизни...

Он получил-таки французское гражданство, и пристойную сумму денег. Выучился в университете. На втором свидании соблазнил Мари, худющую ашкеназку, единственную дочь с очень большим приданым. Я видела их фотографию тех лет. Очаровательный брюнет с бархатными глазами и жесткой улыбкой. И рядом - заморенное нечто в больших веснушках. Именно на веснушкины деньги были куплены 2 аптеки и 2 квартиры в Ницце. Они стали счастливыми родителями единственного сына. Который в юном возрасте влюбился в... пламенного сиониста, и заявил, что будет жить с сионистом только в Израиле. Сионист был беден, но щедр. В основном, на обещания. Преданные родители свернули все, и поехали вслед за сыном. Вот так, сын - сионист, родители - декабристы...

В Израиле закаленный Жак пережил культурный и человеческий шок. Больше всего его возмущали дамы в панталонах. И квартирный маклер, который всучил им квартиру в Бат-Яме, заявив при этом, что Бат-Ям - это, как Марсель. Затем они обиженно переехали на Дизенгофф. Лицензию фармацевта месье получил "автоматом", поскольку приехал еще в "правильное" время. Ивритом месье владел приблизительно, как я - французским. Поэтому общались мы на легких английском и иврите с диким франзузским акцентом. Если бы это можно было передать на бумаге... Дикий француссский акцент появился даже у меня. Он научил меня по-француссски. Нет, не это, это я уже умела. Он научил меня:
О, мэhд! Путэнннн! Иси боhделлль оhганизэ!

Я была направлена к нему на работу в силу моего исключительного миролюбия. Не все выдерживали его темперамент. Но иногда я от него озверевала. Когда появились компьютеры, его железная крыша его покинула. Он ежеминутно дергал к себе меня и коллегу Лену. Его громкие призывы о помощи до сих пор звучат у меня в ушах... Иногда я шипела ему какой-нибудь отфак, а он растерянно спрашивал "Э?"
Теперь мне стыдно. А тогда мы с Леной потешались от души. Он приладился звонить мне домой вечером, чтобы я ему помогала справляться с компьютером. Звонил каждые 5-10 минут. Мой уставший от звонков муж предложил ему: давайте, мол, звоните хотя бы по очереди - один раз мадам Инес, другой раз - мадам Элен. Так он позвонил нам опять, и сказал: "Мадам Элен - hу бэ шиhутим!" Что должно было означать: "Я позвонил Лене, как Вы просили, но мне ответили, что она - в туалете!"

С ним не было страшно работать в Яффо. Самых жутких двоюродных бандитов и наркоманов он ставил на место на их родном языке. В такие моменты его глаза наливались кровью, а руки делали движение, как будто вскидывают автомат... Нас ни разу не грабили. Ни разу не бросили камень, даже во время послеословских беспорядков.

А в остальное время он был таким галантным месье, прекрасным рассказчиком, и душой компании. Всех женщин он называл "Ла Бэлль". Ла Бэлль Инес... Ну, от кого еще я такое услышу? И никогда и ни от кого я не узнала бы столько интересного о жизни в Магрибе...

Потом я много лет была далеко, и ничего о нем не знала. Мне рассказали, что его жена тяжело болела, и он преданно за ней ухаживал. Вопреки традиции, когда за заболевшим мужем жены ухаживают, а заболевших жен мужья сдают в учреждения. Пару лет назад я увидела их в Дизенгофф-Центре. Старый седой человек буквально тащил повисшую на руке жену, и громко разговаривал с ней. Они стали похожими, как брат и сестра. На нем тоже появились веснушки... Они меня не узнали.

Один из самых счастливых периодов моей жизни связан именно с ним.
Разве не достоин он уважения, воспоминания, и рассказа?